Нужен ли России юниорский бизнес?

Сегодня много говорится о том, что мы «проедаем» те запасы полезных ископаемых, в частности золота, которые были открыты еще в советское время. Отчасти это действительно так.

В кризисные годы геологоразведка была практически уничтожена, массово закрывались партии, геологические организации. Потом, естественно, одумались, принялись возрождать, но упущенного не вернуть. Вдобавок российское законодательство далеко от совершенства, и это напрямую касается геологической отрасли.
О том, что мешает геологоразведке стать по-настоящему эффективной, мы беседуем с генеральным директором ОАО «Магадангеология» Александром АЛЕКСЕЕНКО

— Александр Владимирович, о каких проблемах в геологи сегодня есть смысл говорить?
  — Надо разделять проблемы глобальные, объективные и те, что возникают в повседневности, при решении поставленных задач. Когда говорят о том, что геологоразведка плохо вооружена технически, я считаю, это не так. Мы вооружены в достаточной степени, чтобы выполнять стоящую перед нами сегодня задачу. А вот кадры — действительно больной вопрос. Молодых геологов катастрофически не хватает, прерывается связь поколений, а это очень плохо. Хуже того, профессорско-преподавательский состав в геологических вузах тоже постарел. Раньше было как: молодой геолог работал на производстве, постигал профессию, потом писал диссертацию, переходил на преподавательскую работу. А сейчас этого нет, преподаватель вуза — непрестижная работа!!! У них тоже «разрыв поколений». Это накладывает отпечаток на уровень знаний студентов. Мы стараемся всячески привлекать к себе выпускников вузов, ежегодно приглашаем студентов на практику, они едут, но чтобы получить пять специалистов, нужно принять на практику тридцать, а на постоянной работе останется вообще один. Грустно то, что не удается мотивировать молодежь зарплатой и карьерным ростом в обмен на неудобства полевой жизни.
  — Это относится к глобальным проблемам или к текущим?
  — Все же к текущим. А вот если говорить о глобальных проблемах, то суть в том, что мы при сегодняшней ситуации, когда в стране нет юниорского бизнеса, не можем в полной мере стать участником рынка. При этом во всем мире, насколько я информирован, юниорский бизнес развит чрезвычайно. Суть в том, что геологические предприятия берут малоисследованные участки, оформляют лицензию, за свой счет проводят геологические работы и при положительном результате продают недропользователям, которые доводят объем работ до разведки и эксплуатации. Направление это дает колоссальную отдачу, но в России его нет. А надо бы разрешить, по лучшим мировым образцам, свободное обращение лицензий на геологическое изучение, то есть их продажу. Тогда геологические организации и мы в том числе могли бы в полном смысле заниматься бизнесом — покупать лицензии, вкладывать деньги в изучение участков, продавать. Кстати, сейчас в правительстве РФ обсуждается проект концепции развития геологической отрасли до 2020 года. Если документ будет принят в соответствующем объеме, то мне и моим коллегам жаловаться будет не на что. Все будет зависеть от мировой конъюнктуры на те или иные металлы. Хотя, «дьявол всегда в деталях», возникают проблемы налогообложения, доступа к информации и прочее. Но юниорский бизнес — это либерализация, а мы идем, к сожалению, по другому пути. Пока же мы сидим в рамках заказов как недропользователей, так и федеральных.
  — О том, как распределяются государственные заказы, говорилось немало. 
  — Но все так и осталось. Все так же на конкурсе побеждает тот, кто предложит наиболее низкую цену. По-прежнему средний инвестор ничем не защищен. Поэтому инвесторы и не особенно охотно идут к нам. Речь, конечно, не о гигантах типа «Полюс Золото», а именно о среднем инвесторе. Они, повторю, государством не защищены и зачастую попадают в руки мошенников от геологии. Вот, допустим, какой-то средний банк решил часть своих денег вложить в геологоразведку. Обращается в фирму, которая готова предоставить услуги за умеренную плату. Года через три они все поймут, если сильно толковые — то через два. Но деньги уже потрачены, вернуть их невозможно. Кого-то, кто занимался подбором геологической организации, сурово накажут, но охота заниматься этим бизнесом у банка пропадет навсегда. Так и уходит средний инвестор. Как от этого застраховаться? Да очень просто. Должна быть аккредитация геологических предприятий. Не надо запрещать геологическим организациям создаваться и работать, надо просто давать им характеристику. Такая аккредитация была бы очень полезна для всех трех игроков — государства, инвестора и исполнителя. Есть прецедент — международный порядок аккредитации аналитических лабораторий. Если у лаборатории такого документа нет, она может выполнять анализы, если кто-то закажет, но они не будут котироваться. Так же должно быть и с геологическими организациями, государство должно защищать мелкого и среднего инвестора.
  — Так почему же это не делается, если выгода очевидна?
  — Да потому, что наша экономика настроена на крупных игроков — Норникель, Роснефть… А поддержка среднего бизнеса остается на уровне разговоров. Гиганты и так не промахнутся, а средний инвестор — сплошь и рядом. А ведь именно средний инвестор, да еще если бы разрешили юниорский бизнес, мог бы значительно добавить месторождений. Ведь то, что мы проедаем советские месторождения, отчасти правда. То, что добавилось в постсоветские годы,— единичные случаи.
  Вот наше предприятие сейчас ведет работы по заказу как раз среднего инвестора. Этот год, наверное, еще отработаем, а потом наш заказчик — я надеюсь, успешно — продаст месторождение крупному игроку. Всякий бизнес имеет свои границы. Крупный игрок проведет детальную разведку, начнет разработку месторождения. А заниматься ранней стадией изучения эта категория инвесторов не любит. Возможно, и правильно делает.
  — Таким образом, глобальные проблемы геологии могут решить аккредитация геологических организаций и разрешение юниорского бизнеса?
  — Если не все проблемы, то многие эти два момента могут сдвинуть с места. Это так.
  
Беседовала Ольга ГЛАЗУНОВА