«Больше всего нам мешает неритмичность поступления заказов»

— Александр Викторович, год назад вы говорили о проблемах с заказами, о том, что коллектив по этой причине значительно сократился. Как обстоят дела сегодня?

— Прошлый, 2016 год мы закончили, как я и предполагал, неплохо — портфель заказов был полон. Но как вы правильно вспомнили, выполнять эти заказы было проблематично — 2015 год оказался крайне неудачным, люди, не получив большой зарплаты, ушли искать лучшей жизни. Одни нашли работу в других организациях нашего профиля, а кто-то вообще уехал с Севера, и трудно их осудить. Сокращение произошло огромное — с 65 до 35 человек. Причём уходят те, кто востребован на рынке труда в нашей отрасли, то есть специалисты.

Уже 2016 год стал гораздо более успешным. Мы работали не только в Магаданской области, где вели исследования на флангах месторождения Джульетта, но и на Чукотке — месторождении Каральвеем, проводили комплексные геофизические исследования в пределах Кайэнмываамской площади, на Камчатке на объектах Северного рудного узла — Малетойская и Ветроваямская перспективные площади, в центральной части полуострова, на других объектах. Соответственно, в конце сезона финансовая ситуация на предприятии выровнялась, мы существенно подняли уровень заработной платы для своих работников. Однако понесённые кадровые потери восполнить совсем непросто.

— Но хоть в какой-то степени вам это удалось?

— Вот именно — в какой-то. Вся проблема в том, что ритмичности заказов нет — то густо, то пусто. Такими «волнами», конечно, жить можно, но вот приходят к нам молодые специалисты, или геофизики с других предприятий. Сейчас уровень зарплаты хороший, но если опять будет спад, эти специалисты, набравшись у нас опыта и став крепкими профессионалами, уйдут.

Вот сейчас к нам вернулись двое молодых специалистов, которые были у нас на практике. Но осенью их заберут в армию. А вернутся ли они оттуда к нам — неизвестно. Могут остаться служить по контракту — были такие случаи, могут пойти в полицию — тоже есть прецеденты. А всё потому, что мы не можем обеспечить стабильный, из года в год, заработок. Это плохо, потому что нельзя же быть вечно кузницей кадров.

— В чём основная проблема нестабильности объёма заказов?

— С тех пор, как монополию на госзаказ отдали Росгеологии, так и повелось. Если раньше мы брали подряды у геологических предприятий, которые участвовали в аукционах на выполнение работ за счёт средств федерального бюджета, то теперь все эти заказы остались внутри холдинга. Та же бывшая Магадангеология, которая теперь вошла в Северо-Восточное производственно-геологическое предприятие (СВПГО), поскольку у них свои специалисты разбежались, не против работать с нами, но они полностью подчиняются Москве, чуть ли не карандаши закупают по её директивам. А политика Росгеологии однозначна — работаем только внутри госкорпорации. Пусть едут геофизики из Иркутска, из Центральной России, но только свои.

Ничего хорошего из этого не выйдет. Я говорю не только о том, что мы лишаемся постоянного и надёжного дохода, но и о том, что это нерационально. Но, видимо, не все это понимают. И это не только наша беда — с такими же проблемами сталкиваются все предприятия нашей отрасли, которые работают самостоятельно.

Все виды работ

— Александр Викторович, мы с вами много говорили о том, что аукционы по системе ФЗ-94 губят отрасль. Что-то изменилось после того, как этот закон заменил ФЗ-44?

— Да ничего не изменилось. Как был определяющим критерием наибольший сброс цены заказа, так и остался. Если говорить о геофизике, то даже такие гиганты, как «Полиметалл», руководствуются этим же принципом. Мы уже несколько лет не работаем с предприятиями этой группы компаний. Причина одна — хотя у них и не госзакупки, но если прежде подрядчика выбирали специалисты — геологи, геофизики, с которыми можно было что-то обсудить, говорить на профессиональном языке, то теперь это сплошь бестолковые менеджеры. А у них в глазах только деньги.

Да и молодые геологи зачастую плохо ориентируются в профессии, почти не знают поисковые работы, маршруты, больше привыкли работать с компьютером. А это только одна сторона нашей профессии.

По «Полиметаллу» меня последний раз интересовал Нижний Биркачан — мы там очень успешно работали в своё время (1998–2000 годы), было бы интересно туда вернуться. Когда «Полиметалл» объявил тендер, мы участвовали, но там сброс стоимости подряда дошёл в конце концов до шести миллионов — это просто слёзы. И я не стал продолжать торги. Материковые компании активно внедряются на наш рынок, предлагают свои услуги, демпингуют. У Карамкенской ГГЭ совсем небольшая доля рынка, основные позиции захватили московские и питерские компании.

— У вас не было мысли взять добычную лицензию?

— Знаете, эти вещи лучше не совмещать. Даже с геологоразведкой (хотя на неё заказы и не получить, всё по той же причине — монополии Росгеологии), тем более ранее мы занимались и буровыми, и добычными работам. Мы не хотим этого, потому что рано или поздно, но поисковые, буровые работы, тем более добычные, вытесняют геолого-геофизические. И геофизика, на которой мы специализируемся, становится бедной родственницей. Это разные сферы деятельности, хотя и смежные.