Между Россией и Китаем возникла химия
- 04 сентября 2015
- /
- «Коммерсантъ», №161 от 04.09.2015 года
Пекин получит доли в СИБУРе и ВНХК.
После заключения крупных контрактов на поставку сырья китайские инвесторы готовы войти в российскую нефтехимию. Акционеры СИБУРа Леонид Михельсон и Геннадий Тимченко договорились о продаже около 10% акций компании государственной Sinopec чуть больше чем за 1 млрд долларов. Параллельно «Роснефть» согласилась обменять контроль в Восточной нефтехимической компании (ВНХК) на долю в одной из структур крупнейшей химической компании КНР ChemChina. Собеседники «Ъ» на рынке отмечают, что в условиях санкций продажа долей китайцам становится наиболее надежным способом привлечь деньги в российские проекты.
Вчера российские компании заключили самые крупные в истории сделки с китайскими государственными инвесторами в сфере нефтехимии и нефтепереработки. В рамках визита Владимира Путина в Пекин акционеры СИБУРа договорились о продаже доли в крупнейшей отечественной нефтехимической компании китайской Sinopec. Источник «Ъ», близкий к СИБУРу, уточнил, что речь идет не менее чем о 10%. Другой собеседник «Ъ» говорит, что это «чуть более 10%». Бумаги продают Леонид Михельсон (владеет 50,2%) и Геннадий Тимченко (15,3%); по данным «Ъ», последний продает больше. Акционерами СИБУРа также являются Кирилл Шамалов (21,3%) и действующий и бывший менеджмент (13,2%). «Сделка не приведет к серьезным изменениям, никто не выйдет из капитала, Леонид Михельсон останется крупнейшим владельцем»,— заверил один из источников «Ъ». Сделка пройдет «на рыночных условиях», а оценка компании примерно соответствует условиям продажи в 2014 году части доли Геннадия Тимченко Кириллу Шамалову (тогда, по данным «Ъ», компания оценивалась на уровне 10 млрд долларов).
Как сообщил «Ъ» гендиректор СИБУРа Дмитрий Конов, сделку планируется закрыть до 1 декабря при условии получения всех необходимых регуляторных согласований и корпоративных одобрений.
По его словам, акционеры всегда думали об IPO или привлечении стратегического инвестора. «Но это не альтернатива IPO, оно не исключается в будущем»,— уточнил топ-менеджер. Он отметил, что Sinopec по результатам 2014 года — третья компания в списке Forbes и сделка, которая обсуждалась «не один год», будет «синергией и для нас, и для них». В то же время, добавил Дмитрий Конов, сделка не означает автоматически, что Sinopec будет партнером или обеспечит финансирование по текущим крупнейшим проектам СИБУРа — Амурскому ГХК или «Запсибнефтехиму». Более того, в компанию могут войти и другие инвесторы.
По мнению Александра Назарова из Газпромбанка, сделка, скорее всего, не предполагает вложения денег в сам СИБУР, но китайский инвестор может помочь компании привлечь средства банков КНР для реализации ее проектов. «Запсибнефтехим» должен быть запущен в 2020 году, инвестиции — до 9,5 млрд долларов. Первые мощности Амурского ГХК компания планирует ввести не ранее 2022–2023 годов вместе с третьей очередью Амурского ГПЗ «Газпрома», строительством которого СИБУР будет управлять.
«Роснефть», в свою очередь, пытается придать импульс своему проекту Восточной нефтехимической компании. Она подписала меморандум о передаче контроля в этом проекте, который ранее не раз называла стратегическим, китайскому госконцерну ChemChina, который фактически представляет собой реформированное Министерство химической промышленности КНР. Меморандум определяет продажу контрольного пакета и ключевые этапы инвестирования, отмечают в «Роснефти». При этом глава компании Игорь Сечин описал сделку как обмен активов: «Роснефть» параллельно купит 30% в дочерней структуре ChemChina, занимающейся нефтехимией,— ChemChina Petrochemical Co. Ltd (CCPC). Меморандум об этом компании подписали еще в июне на ПМЭФ.
По мнению «Роснефти», привлечение ChemChina — «большой шаг на пути к развитию проекта ВНХК». О создании в Приморье нефтехимического комплекса мощностью до 30 млн тонн переработки нефти в год было объявлено еще в 2011 году, тогда предполагалось, что первая очередь заработает в 2015 году. Но проект буксует, поскольку требует крупных инвестиций при небесспорной экономической эффективности. «Роснефть» просила у правительства различных льгот для проекта, который, по мнению компании, важен для региона: в частности, строительства сетевой инфраструктуры на деньги бюджета, средств из ФНБ, а также налоговых льгот. В начале августа вице-премьер Юрий Трутнев говорил, что на послабления по налогам «Роснефть» может рассчитывать. «Но все-таки сначала компания должна прийти и твердо нам сказать, что да, они решили делать проект»,— подчеркнул он.
По словам собеседника «Ъ», близкого к «Роснефти», основная цель обмена активами и передачи контрольного пакета ВНХК китайцам в том, чтобы «все-таки сделать этот проект». Между тем если перспективы ВНХК до сих пор были не слишком радужными, то и возможный новый актив «Роснефти» в Китае не выглядит привлекательным. Показатели CCPC не раскрываются, но результаты материнской ChemChina в целом удручающие: согласно последней доступной отчетности за 2013 год, выручка компании составила 39,5 млрд долларов при долге в 25,8 млрд долларов и EBITDA 1,95 млрд долларов (соотношение общий долг/EBITDA 13,2 против 2 у «Роснефти» на конец 2014 года). Чистый денежный поток ChemChina отрицателен с 2008 года, последние два года она убыточна. По мнению собеседников «Ъ» в отрасли, единственным способом заработать на этой сделке для «Роснефти» являются новые договоренности о поставках нефти в адрес CCPC (дополнительно 4 млн тонн в год). «Но пока нет уверенности, что у «Роснефти» физически будут эти дополнительные объемы»,— говорит источник «Ъ».
Пытаясь быстрее освоить ресурсы, которые могут стать ресурсной базой для поставок в Китай, «Роснефть» готова предложить Sinopec до 49% в Юрубчено-Тохомском и Русском месторождениях. Источник «Ъ» в отрасли отмечает, что в условиях санкций, а также на фоне большого объема поставок на рынок Китая вхождение его структур в проекты в качестве совладельцев является наиболее эффективным методом привлечения и гарантий инвестиций. По его мнению, СИБУР, в отличие от «Роснефти», смог бы привлечь эти деньги и на западном рынке, но «вопрос был бы в их стоимости».
